Долгой дорогой жизни
Вспоминая годы, безвозвратно ушедшие в прошлое, Яхъя Бурханович Мухаметзянов часто воссоздает в своем воображении Давлеканово двадцатых—тридцатых годов. Тихий и малоприметный поселок, пробуждаемый гудками паровозов и перестуком вагонных колес, был фактически не так уж тих. Здесь происходили бурные события культурной революции. Охваченная стремлением найти свое место в новой жизни молодежь жила совсем не так, как отцы и деды. Получив среднее образование, многие разлетались по губернским и столичным городам. На каникулы, как птицы перелетные, слетались к отчему дому. Многих талантливых людей взрастила благодатная давлекановская земля! Но самой значительной фигурой в те годы был Амирхан Еникеев, будущий писатель. Своеобразный взгляд на окружающий мир выделял будущего мастера пера.
Дома Мухаметзяновых и Еникеевых стояли по соседству. Отец Яхъи славился как состоятельный купец — сэудэгэр, отец Амирхана был мастером кустарного дела. У Бурханетдина Мухаметзянова лавки с промтоварами были не только в Давлеканове, но в Уфе и других городах. Нигаматьян Еникеев, как мастер золотые руки, славился на уфимском рынке. Будучи кустарем-одиночкой, он еле-еле сводил концы с концами, тогда как его сосед год от года наращивал свой капитал.
Амирхан был старше Яхъи и уже в ранние юношеские годы своими знаниями в области литературы, истории и других наук поражал окружающих. Бывало, соберет он мал-мала меньше вокруг себя и начинает увлекательный рассказ о жизни великих или читает книги. Амирхан рассказывал или читал такое, чего ни в одном учебнике не встретишь.
Молодежь Давлеканова жила интересной жизнью. Устраивались разнообразные мероприятия в поселковом клубе или в школе, были походы на природу, поездки по селам с концертами и лекциями, спектакли, диспуты. Книги, журналы, новости культурной жизни обсуждали сообща. Самым увлекательным занятием, объединяющим молодежь, была художественная самодеятельность. Молодой Амирхан и в этих делах задавал тон, умело выбирал пьесы, тонко подмечая удачные и неудачные повороты сюжета. Нередко вносил свои поправки в авторский текст, чем приятно удивлял товарищей.
Амирхан слыл и знатоком спорта. Соревнования в беге, на лыжах, по стрельбе, метании гранат, упражнениях на турнике (перекладине) увлекали всех. Но в центре был футбол с его коллективным азартом, состязательностью и зрелищностью. Амирхан и здесь был заводилой.
Но вот пришло время покинуть отчий дом. Местная средняя школа позади, и Амирхан, не задумываясь, уезжает в Казань. Но к всеобщей радости дружба сохранилась. В дни каникул студенты приезжали из дальних и ближних городов и хороводили по поселку. Студеными зимними вечерами устраивали посиделки — аулак ой. В центре внимания был Амирхан Еникеев. Он притягивал внимание присутствующих, и ожидание чего-то необычного оправдывалось: гость из Казани начинал рассказывать о тамошней жизни или о новых явлениях в литературе. Амирхан явно превосходил других по уровню образованности. Одетый по последней моде, опрятный, с утонченными манерами, он был похож на аристократа. Неторопливостью суждений и неожиданностью выводов он покорял всех. В его рассказах странности человеческого бытия раскрывались с неожиданной стороны, во всех его противоречиях. «Не по возрасту мудро жил он, — вспоминает Яхъя Бурханович, — был всеми уважаем и ценим, однако в комсомоле не состоял. Этого мы никак не могли понять. На все наши вопросы на этот счет отшучивался».
Летними вечерами молодежь с песнями под гармонь шла к клубу или железнодорожному вокзалу. Катались на лодке (тоже с песнями). Она могла уместить до десяти человек. Поход в дальний лес за ягодами тоже с музыкой и песнями. «Что примечательно, — резюмирует Яхъя Бурханович, — мы вообще не знали о спиртном. На трезвую голову и думалось легче, и жилось веселее». Мои друзья-товарищи были нацелены на полнокровную жизнь в интересах государства. Теперь по истечении десятилетий с гордостью можно констатировать: из них никто не сбился с пути, не остался на обочине исторических событий».
Яхъя Бурханович вспоминает имена дорогих сердцу друзей молодости. Хамит Акбердин прославил себя тем, что первым в округе «оседлал» железного коня по кличке Фордзон. И славно работал. В знак признания его заслуг ныне красуется памятник Акбердину. На том самом месте, где по, воспоминаниям старожилов, была проложена первая борозда на тракторе.
Хабибрахман Ибрагимов, окончив Казанский медицинский институт, работал в Москве. Райхана Альмухаметова после комВУЗа была направлена в Казахстан, работала в центральном аппарате партии.
Фатхлислам Хакимов долгие годы возглавлял Казанский институт коммунального хозяйства.
Рауф Закиров стал министром коммунального хозяйства.
«Не могу промолчать о своих старших братьях, — говорит Яхъя Бурханович. — Галиулла — ровесник прошлого века, добровольцем вступил в Красную Армию, в Великой Отечественной войне участвовал как офицер политотдела дивизии. К сожалению, его жизнь оборвалась под Ржевом, где целые соединения оказались во вражеском окружении. Второй мой брат Закария стал крупным специалистом военной авиации, готовил летчиков-штурманов».
Что интересно, черная туча сталинских репрессий купца Бурханетдина не задела. Его сыновей и дочерей (из многодетной семьи все вышли, как говорится, в люди) чаша сия минула.
Дружба с Амирханом (теперь уже с видным татарским писателем Амирханом Еники) Яхъю Бурхановича связывала всю жизнь. Они встречались в Уфе, Казани, Давлеканове, регулярно переписывались. Яхъя Бурханович нередко получал очередную книгу с дарственной надписью. Последнее письмо от Амирхана Еники пришло к нему буквально за три недели перед его кончиной. Но написано оно было уже под диктовку. Но подпись дрожащей рукой поставил сам Амирхан Еники.
Живя и работая в Казани, А. Еники неизменно подробно расспрашивал о жизни в Башкортостане, о друзьях-товарищах. Его постоянно тянуло в Давлеканово. Возможность пройти по его улицам, прикоснуться к стенам отчего дома, увидеть кого-нибудь из старых жителей и поговорить с ним, искупаться в Деме, вдохнуть аромат полынной степи, насладиться пенистым кумысом и звуками курая — все это и многое другое он считал наивысшим счастьем. Нередко в эти поездки приглашал кого-нибудь из знакомых, но чаще всего — Яхъю Бурхановича. Они были горды и рады, что выросли в этом замечательном уголке планеты, который любовно называется Давлеканово. Свою беспредельную любовь и уважение к башкирскому народу он выражал многократно в своих художественных произведениях: рассказах «Эйтелмэгэн васыять», «Курай» и др.
Об Амирхане Еники теперь приходится говорить в прошедшем времени. Но его произведения переживут века. Не случайно руководство Республики Башкортостан приняло решение об увековечении его имени и создании дома-музея в г. Давлеканове.
На первом съезде татар Башкортостана, состоявшемся в 1997 году, А. Еники находился в президиуме в качестве почетного гостя. Он говорил о единстве двух братских народов, необходимости сохранения памятных мест Давлеканово, бережного отношения к природе. Особо подчеркивал необходимость сохранения и развития родного языка, народных традиций. Помнится, он как дите обрадовался предоставленной возможности побывать в Давлеканово. Он босиком походил по росистой траве, гулял по берегам лазурного озера, отведал баранину с кумысом.
К великой радости народного писателя Амирхана Еники и к огорчению знавших его людей поездка эта оказалась последней. Через полгода он покинул этот суетный, полный хаоса и раздоров мир...
В свои 90 лет Яхъя Бурханович выглядит молодцом. Не страдает одышкой, нарушениями функций сердечно-сосудистой системы, не подвержен вредным привычкам, хотя и не прочь употребить крепкий напиток в уважаемой компании. Ноги, правда, подводят. Сказываются ранения и контузии, полученные на фронтах Великой Отечественной войны. Самое тяжелое получил в боях под Кенигсбергом. В тот момент, когда политрук артдивизиона Мухаметзянов вел своих бойцов на штурм позиций врага, поблизости взорвался снаряд, и сознание враз померкло. Политрука обнаружили по торчащему кончику сапога, сам он был завален поднятой во время взрыва землей. Бойцы откопали его, и он был доставлен в Москву. Выздоравливал более года. Из тела были извлечены десятки, сотни крупных и мелких кусочков немецкого металла. «Но в тебе остается еще немало осколков, мы копаться в твоем теле больше не имели права. И так исполосовали», — сказал на прощание известный хирург.
С тем и вернулся политрук в строй и продолжал служить. После трудился в народном хозяйстве. Он и поныне в трудах, является одним из создателей комитета инвалидов войны Орджоникидзевского района.
За боевые и в последующем трудовые заслуги перед Родиной Я. Б. Мухаметзянов награжден орденами Отечественной войны I—II степени, Красной Звездой, 16-ю медалями (в том числе «За боевые заслуги»), он получил 32 благодарности от Верховного Главнокомандующего И. Сталина.
Однажды он проходил медицинскую комиссию на предмет освидетельствования инвалидности. Врачам открылась поразительная картина: тело майора Мухаметзянова было в ямках от нижних конечностей до самых плеч и кистей рук. Как земная поверхность, развороченная множеством снарядов. Носит в себе металл наш герой уже шесть десятков лет. При этом находит средства и добрые слова для облегчения положения тяжело больных инвалидов.
Веселый по характеру Яхъя Бурханович никому не дает киснуть, заряжает людей энергией и оптимизмом.
Он с супругой (ныне покойной) вырастил семеро детей! Сегодня у Яхъи Бурхановича 12 внуков и 2 правнука.
//наверх